Согласие на использование cookies

Этот сайт использует файлы cookie для улучшения пользовательского опыта и анализа трафика на основании Федерального закона «О персональных данных» от 27.07.2006 № 152-ФЗ. Продолжая использование сайта, вы соглашаетесь на использование файлов cookie в соответствии с нашей Политикой обработки персональных данных. Вы можете настроить свой браузер для отказа от файлов cookie, но это может повлиять на функциональность сайта. При несогласии - покиньте сайт

Директор Российского национального музея музыки Михаил Брызгалов в интервью «Российской газете» о реликвиях, связанных с Седьмой симфонией Д.Д. Шостаковича, и об участии музея в проекте «Партитура памяти»

Ровно 80 лет назад, 29 марта 1942 года, в Колонном зале Дома союзов состоялась премьера легендарной Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича. Еще впереди мировые премьеры в Лондоне и Нью-Йорке и вошедшее в историю героическое выступление музыкантов в осажденном Ленинграде 9 августа, подарившее этой великой музыке новое название "Ленинградская". А пока в Москве спешно ищут подходящее место, выбирают Колонный зал, потому что там было достаточно тепло. А гениальный дирижер Самуил Самосуд, дирижировавший первой премьерой симфонии в Куйбышеве, пытается добиться необходимого баланса звучности от сборного оркестра Большого театра и Всесоюзного радиокомитета. Дмитрий Шостакович потом напишет: "Артисты оркестра проявили в отношении моего сочинения настоящую заботу и большое внимание… Я счастлив, что мой авторский замысел на концерте будет так хорошо донесен до слушателя. 7-я симфония очень трудна для исполнения".

Эта запись композитора бережно хранится в Российском национальном музее музыки, как и главная реликвия - оригинальная рукописная партитура Седьмой симфонии. Эти пожелтевшие листы с ровными рядами нот можно рассматривать бесконечно, в них сама история. На титульном листе Шостакович несколько раз писал и зачеркивал название "Симфония № 7", а потом сам же себя поправил - "Седьмая симфония". Наверху страницы написал: "Посвящается городу Ленинграду". О том, как партитура попала в музей, о московской премьере, музыке, которая создавалась на века, и проекте "Седьмая симфония. Партитура памяти" "РГ" рассказал генеральный директор Музея музыки Михаил Брызгалов.

Фото: Александр Корольков/РГ

Фото: Из архива Санкт-Петербургской филармонии

Фото: Александр Корольков/РГ

Михаил Брызгалов: Дмитрий Шостакович сам передал рукописную партитуру Седьмой симфонии в наш музей. Фото: Александр Корольков/РГ

Михаил Аркадьевич, как эта уникальная партитура попала в ваш музей?

Михаил Брызгалов: Ее передал сам Дмитрий Дмитриевич. У нас также хранится еще и черновик печатной версии с его правками. Он вообще все, что касалось Седьмой симфонии, передал еще и в архивы.

Будто знал, что создает на века…

Михаил Брызгалов: Он точно знал, что создал нечто великое. И музей - самое правильное место для того, чтобы сохранить это для потомков. Конечно, сейчас существует интернет, где можно найти все что угодно, но увидеть реликвии вживую, буквально прикоснуться к истории можно только в музее. И каждый раз, когда музейные сотрудники и исследователи оказываются в наших архивах, происходят неожиданные открытия. Поэтому мы постоянно говорим нашим современным композиторам, исполнителям, организаторам фестивалей и концертов - передавайте нам все важные материалы, мы сохраним это для будущих поколений.

Кстати, вы обратили внимание, что партитура написана разными чернилами? Первые три части Шостакович успел написать в Ленинграде, а последнюю писал уже в Куйбышеве. На последней странице сам поставил дату завершения работы - 27 декабря 1941 года.

Вы заинтриговали. Расскажите немного о недавних открытиях.

Михаил Брызгалов: Открытия большие и малые происходят постоянно. Для специалиста любой знак, обозначение в нотах имеет значение. Вот Шостакович сделал здесь пометку, потому что хотел обратить внимание музыканта, чтобы он сыграл определенным образом. Именно для того, чтобы увидеть эти бесценные пометки, в музей приходят дирижеры, режиссеры, музыканты. Они часами сидят в читальном зале над оригиналами партитур и будто ведут разговор с композитором, выясняют у него, что было задумано, как лучше сыграть. Самое удивительное, что в этих пометках каждый исполнитель находит что-то свое, и каждый раз это открытие.

Как готовились к московской премьере Седьмой симфонии?

Михаил Брызгалов: В фондах музея хранится архив замечательного дирижера Николая Семеновича Голованова, который вел музыкальную летопись Москвы 1941-42-го годов. Из нее мы узнаем, что в эвакуацию отправили многие театры и музеи, поэтому каждое выступление тех, кто остался, было настоящим событием. Что уж говорить о премьере новой симфонии Шостаковича, которую в Москве сыграли дважды - 29 и 30 марта.

Был создан объединенный оркестр из музыкантов оркестров Большого театра и Всесоюзного радиокомитета. Это огромный состав, которым мастерски управлял Самуил Самосуд. Шостакович сидел на репетициях, а потом написал: "Симфония выучена превосходно и исполняется мастерски, с настоящим артистическим воодушевлением". Как и любой творец, композитор редко бывает доволен исполнением своего произведения. А надо было еще знать характер Дмитрия Дмитриевича, он постоянно был чем-то недоволен, добивался лучшего результата, нервничал. И вдруг он говорит: "Я удовлетворен". Это дорогого стоит. Конечно, отзывы о том концерте разлетелись по всему миру. Симфонию потом играли в Новосибирске, Лондоне, Нью-Йорке.

Во время исполнения была объявлена воздушная тревога, но никто в зале не шелохнулся. Дослушали до конца, потом долго аплодировали и лишь после этого пошли в бомбоубежище. Это какая-то невероятная история.

Михаил Брызгалов: В этом сила великой музыки. Вы настолько в нее погружаетесь, что уже ничего не может вас отвлечь, она становится частью вашей души. Симфонию Шостаковича и сегодня невозможно спокойно слушать, а тогда она прозвучала как символ жизни, надежды. Остановиться, выйти, недослушать было немыслимо.

Шостакович сам расписал состав оркестра. В нем должны были быть 8 валторн, 6 труб, 6 тромбонов и труба. Откуда такое количество медных духовых инструментов?

Михаил Брызгалов: Трубный глас - всегда призыв к действию, возвещение о победе! В музыке медь - символ всего важного и героического, что происходит в нашей жизни. Приведу пример. Вагнеру его верные почитатели построили театр в немецком Байройте. Оперы Вагнера в оригинале звучали очень долго, они могли начинаться в четыре часа дня и заканчиваться далеко за полночь. И зрители приезжали в театр, расположенный на высоком холме, на своих повозках, а в антрактах возвращались в город, чтобы перекусить. И когда перерыв заканчивался, на балкон выходили трубачи и играли музыкальный фрагмент из следующего акта. Вот как трубы собирали и объединяли людей. Нужно ли говорить о Вагнере сейчас? Мне кажется, что не стоит…

Симфония у Шостаковича невероятная. В этой музыке сама правда жизни. Это невероятный накал, натянутый нерв, передать который невозможно без мощной группы духовых и ударных инструментов. В этом мастерство Шостаковича - у него с каждым эпизодом прибавляются голоса инструментов, их становится все больше и больше, и потом звучит такая мощь. Пробирает до мурашек.

Санкт-Петербургская академическая филармония имени Д. Д. Шостаковича начала историко-музейный проект "Седьмая симфония. Партитура памяти", посвященный 80-летию исполнения Ленинградской симфонии. Знаю, что ваш музей к нему присоединился.

Михаил Брызгалов: Проект замечательный. И дело не только в круглой дате. Наша память - гарантия нашего существования. Если позволим себе забыть, перестанем существовать как народ, нация, сообщество людей. Именно поэтому так важны музеи. Они главные и беспристрастные хранители памяти.

Со своей стороны мы бы хотели 9 августа привезти партитуру Седьмой симфонии в Санкт-Петербург. По иронии судьбы оригинал "Ленинградской" симфонии никогда не был в Ленинграде. Пришло время это исправить.

Текст: Наталья Лебедева

Директор Российского национального музея музыки Михаил Брызгалов в интервью «Российской газете» о реликвиях, связанных с Седьмой симфонией Д.Д. Шостаковича, и об участии музея в проекте «Партитура памяти»

Вернуться в список

Большой зал:

191186, Санкт-Петербург, Михайловская ул., 2
+7 (812) 240-01-00, +7 (812) 240-01-80

Малый зал:

191011, Санкт-Петербург, Невский пр., 30
+7 (812) 240-01-00, +7 (812) 240-01-70

Напишите нам:

MAX

Часы работы кассы Большого зала: с 11:00 до 20:30
Перерыв с 15:00 до 16:00

Часы работы кассы Малого зала: с 11:00 до 19:00
Перерыв с 15:00 до 16:00
Вопросы направляйте на ticket@philharmonia.spb.ru

Создание сайта — Интернет-Технологии, 2016 год

СМИ о нас

Согласие на использование cookies