Согласие на использование cookies

Этот сайт использует файлы cookie для улучшения пользовательского опыта и анализа трафика на основании Федерального закона «О персональных данных» от 27.07.2006 № 152-ФЗ. Продолжая использование сайта, вы соглашаетесь на использование файлов cookie в соответствии с нашей Политикой обработки персональных данных. Вы можете настроить свой браузер для отказа от файлов cookie, но это может повлиять на функциональность сайта. При несогласии - покиньте сайт

«Путеводитель по классике» из Санкт-Петербурга. Интервью с дирижером Александром Дмитриевым

Легендарный Академический Симфонический оркестр Санкт-Петербургской филармонии приезжает в Израиль

«Путеводитель по классике» из Санкт-Петербурга — первый визит в Израиль. Интервью с дирижером Александром Дмитриевым в преддверии концерта 12 июня в Тель-Авиве Симфонического оркестра Санкт-Петербургской филармонии.

В Израиль впервые приезжает легендарный Академический Симфонический оркестр Санкт-Петербургской филармонии — музыкальный бренд северной столицы России — под руководством дирижера Александра Дмитриева. Единственный концерт Академического симфонического оркестра Санкт-Петербургской филармонии, старейшей из филармоний России, пройдет в Центре Сценических искусств Тель-Авива, в зале Израильской Оперы, в воскресенье, 12 июня, в 21.00. Выступить перед израильскими любителями классической музыки прилетят около ста музыкантов всемирно известного оркестра Петербургской филармонии, история которого в 1931 году.

Выступление этого знаменитого оркестра в Израиле, безусловно, уникальное музыкальное событие.Программа вечера составлена из выдающихся симфонических партитур разных периодов. Ее откроет увертюра к опере Глинки «Руслан и Людмила», далее прозвучит поствоенная Девятая симфония Шостаковича. Концерт завершится Второй симфонией Рахманинова, посвященной его учителю Танееву и объединившей традиции петербургского и московского симфонизма: ее премьеру рецензент назвал «праздником для всех любящих русскую музыку».

Руководитель оркестра Александр Дмитриев – дирижер, проведший больше полувека за пультом, ставший художественным руководителем и главным дирижером оркестра с 1977 года. С ним коллектив вошел в пору зрелости и в 1985 году приобрел титул «академический». Колоссальный опыт, работа с лучшими оркестрами и солистами. Множество талантливых учеников. Многолетнее беззаветное служение музыке, преданность одному коллективу, множество наград и званий, любовь и признание публики. И небольшое интервью в преддверии первой гастрольной поездки в Израиль.

— Александр Сергеевич, вы провели полвека за пультом, выросли в музыкальной семье, ваш отец играл в оркестре Мравинского. Вам и самому посчастливилось работать с этим выдающимся дирижером. Вы работаете в его оркестре, игравшем еще в блокадном Ленинграде, и сейчас приезжаете в Израиль с классической программой, прекрасно подобранной и посвященной Дню России. Правомочно ли задать вам вопрос касательно еврейской музыки и еврейских композиторов. Как вы относитесь к современной еврейской музыке?

— Должен признаться, что современную еврейскую музыку я не знаю. Скорее всего, по «техническим» причинам, что связано не только с еврейской, но вообще с современной академической музыкой — сложности с нотным материалом. Зачастую купить партитуры каким-то простым путем невозможно, можно только выписывать напрокат на какой-то срок. Это вызывает какие-то обязательства, финансовые в том числе, это не всегда возможно организовать, поэтому возникают различные ограничения. Что касается еврейских классиков, — конечно, мы их играем, играем достаточно много, знаем их имена и их творчество, но меня еще при этом очень интересует народная еврейская музыка. К нам приезжали солисты, играющую еврейскую музыку – клейзмерский состав – это было чрезвычайно интересно. Это чрезвычайно талантливая музыка, и ее всегда приятно слушать. Я думаю, что еврейская музыка – совершенно самостоятельная ветвь, но иногда она связана и с русской музыкой, и, в том числе, с композициями Шостаковича.

— В одном из интервью с вами, вашу музыкальную деятельность описывают как «путеводитель по классике» разных эпох и стилей. Насколько в это вписывается ваш интерес к новой музыке и возможность играть новую музыку? Насколько публика хочет и ждет нового от оркестра-«путеводителя»?
— Конечно, мы играем новую музыку, но сложно сейчас ее так назвать – «новая». Когда заканчивается старое, начинается новое. Скажем, нововенская школа – я думаю, она всегда будет новая, несмотря на то, что создана много лет назад. Она нова для слуха, а иногда в новой, сегодня написанной музыке, мы распознаем элементы или даже большие пласты прежней классики. А Рахманинов! С одной стороны это прошлый век, последнее сочинение Рахманинов написал почти в середине 20 века, а с другой стороны, в историческом и духовном плане – это очень нам близко.

— Но еще ближе нам в историческом плане музыка, созданная в 21 веке. В абсолютном большинстве программ Израильского Филармонического оркестра, одно из исполняемых сочинений – это современная, написанная год, два, три назад, пьеса. Принята ли подобная практика в Санкт-Петербургской филармонии?
— Безусловно, мы играем такую музыку. Но при этом стараемся соблюсти какие-то пропорции, чтобы концерты были выстроены соразмерно. Можно сказать, что мы слегка осторожничаем при составлении программ, но играем сочинения многих талантливых современных композиторов. Кстати, наш оркестр во времена Советского Союза, называли лабораторией музыки.

— Вас называют дирижером-симфонистом. Каково ваше отношение к камерной музыке, вернее к ее исполнению в больших залах?
— В Петербурге у нас есть в филармонии малый зал, предназначенный как раз для исполнения камерной музыки. Дело в том, что в большом зале Санкт-Петербургской филармонии своеобразная акустика. Этот зал лучше всего «наполняет» большой оркестр. Мы играем и камерную музыку — концерты Гросса, Вивальди, Генделя, Баха, старинную камерную музыку. Но играя камерную музыку, мы не стремимся исполнять ее в аутентичной манере, что сейчас стало очень модным.

— Вы играете в более современных аранжировках?
— Нет, это не аранжировка, это просто манера исполнения, подачи.

— Расскажите немного о ваших «первых исполнениях». На сайте вашего оркестра указано, что оркестр под вашим управлением был первым, исполнившим в Советском Союзе 8-ю симфонию Малера и другие крупные сочинения. Каково это – быть первым? Как вы к этому готовились? Что для этого нужно, помимо желания?
— Если немного перенестись назад, в классическую эпоху, то дирижеры, то и дело, исполняли что-то впервые. Что-то ими и другими никогда еще не слышанное. Сегодня это не так – все можно послушать в Интернете и подготовиться.

— Всегда кто-то бывает первым, и, понятно, что исполнить первым Восьмую симфонию Малера в Санкт-Петербурге – это не значит сыграть ее впервые с оркестром вообще.
— Да, это немного другое восприятие. Восьмую симфонию можно было послушать – изучить, как это делается, какие существуют традиции, тем более симфонию записывали выдающиеся дирижеры и она существует на различных носителях в разных исполнениях.
Но чего всегда придерживаюсь я? Я открываю партитуру и стараюсь найти свое решение тех вопросов, тех исполнительских проблем, которые возникают по мере ее перелистывания. Иногда, когда у меня внутри звучит своя собственная концепция, мне интересно послушать, а что же делают мои коллеги. Но это желание возникает после работы над партитурой, а не до.

— Есть ли у вас любимые солисты, к которым вы привыкли, с которыми вы предпочитаете выступать? Есть ли у вас любимчики?
— У меня был любимчик, но, к сожалению, он скончался. Это Володя Крайнев. Мы с ним были большие друзья. В сентябре к нам в Петербург приезжает английский пианист Барри Дуглас. Мы с ним довольно часто выступаем и в Англии. Он замечательный музыкант, я с большой радостью с ним выступаю. Еще один превосходный английский пианист – Питер Донахью.

— А любимые залы, где помогают стены, помимо стен Санкт-Петербургской филармонии, у вас есть?
-Да! Я люблю концертный зал в Токио, в котором мы не раз выступали. В Лондоне совершенно потрясающий новый зал, точнее культурный сценический комплекс — Барбикан. В прошлом году мы играли в Шанхае – в зале Оперы, он устроен таким образом, что оперный зал перестраивается в концертный, концертный тут же перестраивается в оперу – превосходный зал по архитектуре, и акустика в нем — это что-то невероятное. А вот в Израиле мне еще не приходилось ни выступать, ни путешествовать. Так что предстоящая поездка будет для меня открытием.

С Александром Дмитриевым беседовала Маша Хинич.